плясала саламандра на свечах златыми искрами в мои глаза глядела два ворона сидели на плечах посланники из дальнего предела они пришли сказать, что все не так что я умру и не достигну цели один был черен, как могильный мрак другой был бел, как свет в конце тоннеля и молвил черный: «вижу ты устал мой глупый друг, я назову причину ты слишком страстно истину желал и снял с нее последнюю личину под ней оскал истлевшего лица ты говоришь бог умер? это правда но помни, что творенья мертвеца отныне навсегда с тобою рядом! беги, глупец, по серым городам! копайся в грудах черепов потертых стучи по мавзолеям и гробам зови живых, под дружный хохот мертвых! и ты поймешь, насколько ты нелеп поймешь, что только смерть права в итоге тогда ты сам себе построишь склеп и в нем уснешь… здесь нет другой дороги! » и молвил белый: «вечная зима а ты шагаешь сквозь пургу и стужу мой смертный друг, ты не сошел с ума от холода пронзающего душу? по белой вечности, по белой простыне идет твой дух, израненный веками и каждый день как в беспокойном сне лишь снег хрустит и тает под ногами а за тобой кровавый вьется след ты ищешь солнца, но его не будет ты ищешь мир, но мира больше нет — его убили ледяные люди и в нифльхейме в ледяных дворцах они по всем живым справляют тризну они смеются в глянцевых глазах ни радости, ни ярости, ни жизни а в снежной пагоде тебя давно все ждут и белый будда шепчет на пороге сейчас придет осталось пять минут и ты придешь здесь нет другой дороги! » рыдала ночь кровавыми слезами вишневым светом озаряя дом в руках дрожащих умирало пламя и становилось просто огоньком и тишина разлилась по планете остались лишь жестокие слова два ворона, два демона, две смерти вещали мне о том, что жизнь мертва и в миг, когда замолкли эти речи и луч зари пронзил сырую ночь они крылами погасили свечи и выбив стекла, улетели прочь ни страха, ни сомнения, ни злобы сжимали руки порванную нить лишь крик звериный рвался из утробы я буду жить! я вечно буду жить!