плясала саламандра на свечах
златыми искрами в мои глаза глядела
два ворона сидели на плечах
посланники из дальнего предела

они пришли сказать, что все не так
что я умру и не достигну цели
один был черен, как могильный мрак
другой был бел, как свет в конце тоннеля

и молвил черный: «вижу ты устал
мой глупый друг, я назову причину
ты слишком страстно истину желал
и снял с нее последнюю личину

под ней оскал истлевшего лица
ты говоришь бог умер? это правда
но помни, что творенья мертвеца
отныне навсегда с тобою рядом!

беги, глупец, по серым городам!
копайся в грудах черепов потертых
стучи по мавзолеям и гробам
зови живых, под дружный хохот мертвых!

и ты поймешь, насколько ты нелеп
поймешь, что только смерть права в итоге
тогда ты сам себе построишь склеп
и в нем уснешь… здесь нет другой дороги! »

и молвил белый: «вечная зима
а ты шагаешь сквозь пургу и стужу
мой смертный друг, ты не сошел с ума
от холода пронзающего душу?

по белой вечности, по белой простыне
идет твой дух, израненный веками
и каждый день как в беспокойном сне
лишь снег хрустит и тает под ногами

а за тобой кровавый вьется след
ты ищешь солнца, но его не будет
ты ищешь мир, но мира больше нет —
его убили ледяные люди

и в нифльхейме в ледяных дворцах
они по всем живым справляют тризну
они смеются
в глянцевых глазах
ни радости, ни ярости, ни жизни

а в снежной пагоде тебя давно все ждут
и белый будда шепчет на пороге
сейчас придет
осталось пять минут
и ты придешь
здесь нет другой дороги! »

рыдала ночь кровавыми слезами
вишневым светом озаряя дом
в руках дрожащих умирало пламя
и становилось просто огоньком

и тишина разлилась по планете
остались лишь жестокие слова
два ворона, два демона, две смерти
вещали мне о том, что жизнь мертва

и в миг, когда замолкли эти речи
и луч зари пронзил сырую ночь
они крылами погасили свечи
и выбив стекла, улетели прочь

ни страха, ни сомнения, ни злобы
сжимали руки порванную нить
лишь крик звериный рвался из утробы
я буду жить!
я вечно буду жить!